Публикации

Заруи Постанджян – национальная или мировая «ценность»?

Лусине КЕСОЯН

На съездах «Наследия» и АОД развернулись довольно интересные и внешне очень похожие процессы. В обоих случаях состав правлений изменился по прихоти лидеров: в одном случае – Раффи Ованисяна, в другом – Левона Тер-Петросяна. В обеих партиях до созыва съездов уже имели место брожения: проблемы в «Наследии» неожиданно вспыхнули в сентябре прошлого года, когда поспешно созванное заседание правления решило уволить из рядов партии шестерых человек, а в АОД, фактически, кипевшие долгое время страсти выявились совсем недавно, когда один за другим заявления об оставке представили зампредседателя партии Хачатур Кокобелян и председатель Арарат Зурабян. В обеих партиях надеялись, что существующие проблемы удастся разрешить во время съезда. Однако съезд АОД, похоже, стал настоящей бедой: противоречия и разочарование здесь еще более усугубились.

Карапет Рубинян обвинил Тер-Петросяна в фальсификации выборов членов правления, преследовании инакомыслия, формировании атмосферы «одомрямс» и покинул ряды партии. Правда, многие аодовцы после съезда официально еще не последовали примеру Рубиняна, но, можно сказать, находятся на пути к этому.

В отличие от АОД, в «Наследии» пока особого шума нет, особенно если учесть, что эта партия как пропагандирующая американскую демократию политическая сила должна была быть более открытой: состав правления изменился полностью, но ни один из бывших членов не выразил недовольства по этому поводу. Разумеется, здесь нельзя исключить фактор Раффи Ованисяна. Бывшие члены правления вступили в политическое поле только благодаря ему, а значит предполагается, что, осознавая сей факт и будучи признательными ему до конца жизни, они должны были смиренно подчиниться любому его решению. С другой стороны, не исключается, что они имели перед глазами пример своих бывших однопартийцев (Зоя Тадевосян, Вардан Хачатрян, Мовсес Аристакесян), которые в сентябре прошлого года осмелились забунтовать и попали в незавидное положение.

Интересно было бы знать, что думает об этом учредитель партии и нынешний руководитель правления? Почему изменение состава правления АОД возымело такие горькие последствия для партии, а кардинальное изменение правления «Наследия», похоже, не вызвало никаких возмущений? Чем можно объяснить эту разницу – более высоким сознательным уровнем «наследников», или же на то есть другие причины?

Раффи Ованисян, во-первых, подчеркнул, что «Наследие» - новая партия, поэтому никто не может говорить об особо больших традициях: поскольку партия еще молода, то можно сказать, что все здесь новички: для политической силы двух лет слишком мало.

«Я считаю, что сходства только внешние, и общие извлекаемые уроки этим завершаются. У нас нет болезненного восприятия, у нас все те, кто был членом правления в течение двух лет и с кем я имел основные разногласия, я был меньшинством, внутри правления учрежденной мною партии, и, как это ни прискорбно, я считал это вполне нормальным и очень усиливающим обстоятельством. И я считаю, что мы вышли из этого испытания усилившимися, и те депутаты, которые были членами правления и я имел с ними разногласия, они развернули прекрасную депутатскую деятельность. Есть много хороших депутатов, хороших политических деятелей из других партий тоже. Я не политизирую свои оценки, но считаю, что предоставляя этим людям свободу, ценя их и учитывая их деятельность в правлении, выражая им благодарность и сохраняя свои разногласия по некоторым решениям не только с властью, но и с ними, я считаю, что они стали ценностью, и это произошло потому, что им была предоставлена свобода действий.

Сегодня в правление приходит новое поколение, часть этого поколения – опытные  деятели, государственные служащие. Другие же только должны войти в политику, но вы увидите, быть может, через несколько лет, что они тоже развиваются, становятся более активными, постижимыми общественными деятелями, и я уверен, что члены бывшего правления, сегодняшние депутаты и председатели комиссий, сами будут участвовать в деятельности «Наследия». Наш тип – уже бунтующий, мы – граждански бунтующий тип. Не исключено, что будут конфронтации, но я считаю, что «Наследие» всегда будет выходить еще более сильным».

На вопрос пожелал ответить также экс-дашнак Рубен Акопян, который в последнее время делает все, чтобы приобрести имидж политического лидера, даже не гнушаясь затенить Раффи Ованисяна, по воле которого получил возможность стать членом «Наследия».

«Скажу, что как в журналистике, так и в политике, если люди, зафиксировавшись на чем-либо упорно что-то ищут, то они находят. Когда в «Наследии» начались процессы, о которых говорил г-н Ованисян, когда об этом говорили журналисты, еще ничего, если это делали власти, то опять ничего. Но когда оппозиционная газета со своими коллажами, гротеском заходит на эту кухню - то уже видно, что оппозиция не готова осознать свою роль. Поэтому позицией «Наследия» было остаться непричастным к брожениям, происходящим в АОД. В любой партии может происходить что угодно, мы в этом не участвовали. И не надо радоваться, что внутри действующей в его поле партии происходят вещи, не надо радоваться и преподносить обшественности коллажи, мол, смотрите, что происходит. АОД и АНК должны иметь в виду и понять, что  оппозиция почти осталась безразличной к этим решениям, и это был правильный путь».

Объяснение Раффи Ованисяна вполне ясно и понятно: депутаты «Наследия» с рекордной скоростью стали «ценностью», поэтому уже не входят в руководящий состав партии: ценности должны быть превыше всего, и если вдруг и на следующих парламентских выборах Раффи Ованисян решит не включить их в избирательный список, естественно, что опять не должно возникнуть вопросов: ответ один – они ценности и все. Ценностью являются Анаит Бахшян, Армен Мартиросян, Заруи Постанджян ... Поэтому они должны быть превыше всего. Когда ценность достигает определенного уровня, ей отныне не подобает заниматься не только внутрипартийными задачами (т.е. быть членом правления), но и не подобает вообще загромождать мозги лишними заботами, приобретая депутатский мандат.

Остается только внести ясность и выяснить, кто из «ценностей» - уже бывших членов правления – какую из себя ценность представляет. Ведь нельзя же применять механизм нивелирования и ценить всех одинаково. Кого можно считать, скажем, национальной ценностью, кого – государственной, а кого – общечеловеческой, мировой? Например, Заруи Постанджян – однозначно мировая ценность (хотя бы для «наследников»), и с такой позицией этой партии нельзя не считаться. Остается ждать и увидеть, когда, наконец, «ценностью» станет Раффи Ованисян. Как-никак, он все же председатель правления партии.