Публикации

Косовский прецедент или беспрецедентное Косово?

Арман ВАГАНЯН

В вердикте Гаагского Международного суда ООН от 22 июля говорилось, что Косово, отделившись от Сербии и будучи признанной независимой в одностороннем порядке, не нарушило ни одного международного закона. Фактически международное право впервые признало законность отделения от государства-члена ООН его края, тем самым приведя к конфронтации двух основополагающих принципа международного права – права народов на самоопределение и неприкосновенности территориальной целостности государства. И именно это обстоятельство по праву можно назвать косовским прецедентом.

Сегодня уже независимость Косово признали 68 стран, в том числе США и 27 стран-членов Евросоюза. Это также можно считать исключительным показателем, хотя это не тот случай, когда вопрос считается закрытым под давлением большинства голосов. Те, кто не желает признать эту новонезависимую единицу, равно как и те, кто уже сделал это, прекрасно понимают, что независимость Косово не может остаться бесследным.

Следует заметить, что беспокойство по этому поводу было намного раньше, чем дело дошло до Гаагского суда. Заинтересованная сторона вопроса долгое время тщательно готовилась к этому и уже готовила почву для облегчения бремени спекуляций. Еще в феврале 2007г. комиссар Еврокомиссии по вопросам внешних связей Бенита Ферреро-Вальднер заявляла, что «Косовский край в случае получения независимости не должен служить прецедентом для непризнанных республик постсоветского пространства». А в марте 2008г. американский политолог, не менее известный Збигнев Бжезинский делал прозрачный намек на то, что он не думает, будто Косово создаст прецедент для абхазского, юго-оосетинского, карабахского и северокавказского конфликтов, поскольку каждый из них резко отличается от Косово.

Фактор этого «резкого отличия» сегодня стал тем шагом, который препятствует свободному ходу авторов «косовского прецедента». Если мы признаем, что да, каждый случай индивидуален, все ситуации имеют свои особые исторические, политические и экономические контексты, то как в таком случае поступать с теми реалиями, что де-факто индивидуальность не подчиняется общим и обязательным для всех законам, а требует особых подходов и особых исключений? Это уже означает, что всегда найдутся те, кто будет жаловаться, что они стали членами международных структур, в первую очередь, для того, чтобы защищать права суверенности по международным законам, а не с тем, чтобы зажечь зеленый свет перед упрямыми и непослушными. И неудивительно, что когда того же Бжезинского спросили, что предпримут США, если Россия, тем не менее, использует косовский пример как прецедент и признает независимость Абхазии, он заявил: «Америка не признает лженезависимости».

Где ложь и где правда? Наконец, кто и по каким критериям будет определять это? В конце концов, мы стали свидетелями того, как Россия признала суверенность Абхазии и Южной Осетии, а по части Косово МИД РФ заявил, что отделение Косово от Сербии незаконно. Вот еще одна «лженезависимость», оцененная с другой точки зрения.

Чтобы абсурд ситуации не казался бы более очевидным, приведем еще один пример. Турция – одна из стран, первой признавших независимость Косово. А на днях председатель национального конгресса Курдистана (Kongra-Gel) Ремзи Картал приветствовал решение Гаагского суда и заявил, что это решение создаст прецедент и откроет дорогу для других народов, добивающихся независимости. Неужели можно верить, что на пути признания курдской суверенности Турция опять будет «знаменосцем»? Разумеется, нет. Получается, что нет ни одной международной нормы или принципа, не подлежащих кассации, а есть лишь обычные политические интересы. Если данное решение исходит из интересов той или иной страны, значит, она уважает это право, а если наносит ущерб, значит по ее критериям – это плохое право.

Газета «The Guardian» в одном из своих последних номеров писала, что «Решение Гаагского суда неутешительно для стран, столкнувшихся с проблемой сепаратизма, и не помешает самопровозглашенному Нагорному Карабаху, Абхазии, Южной Осетии и Приднестровью также добиться международного признания». Разве с такими устремлениями живут только перечисленные страны? К ним можно легко прибавить страну басков, Каталонию, Тибет, автономию Падании, десятки других территорий и народов.

Возвращаясь к нашему вопросу, сразу скажем, что официальный Баку сказал о решении Гаагского суда то, что должен был сказать: «Азербайджан не признает независимости Косово. Провозглашение независимости в одностороннем порядке было незаконным шагом». Армения пока не выразила своей официальной точки зрения по вопросу признания-непризнания новонезависимой единицы. Вместо этого львиная доля во внутренних обсуждениях выпадает на позицию о том, что нужно воспользоваться прецедентом и потребовать то же самое для Нагорного Карабаха. Однако мы считаем, что наиболее реалистичным является подход, согласно которому признание Косово не будет иметь прямого воздействия на процесс урегулирования карабахского вопроса. Другой вопрос, что это может создать благоприятный фон, который определенным образом повлияет на посредников и тех, кто выносит основные решения в этом вопросе. Одно ясно: сколь бы ни утверждали, что решение от 22 июля не может распространиться на другие случаи, тем не менее, избежать этого вряд ли удастся. Как говорят, исключения существуют для того, чтобы подтверждать закономерности.